“And Maybe Alive”
Long-read on the Soviet Literary Underground
For a full immersion experience, we recommend opening the longread on a device with a wide screen
YUZHINCY (SOUTHERNERS): DARKNESS, MYSTICISM, THE SUPERNATURAL
In the late 1960s, the legendary Yuzhinsky (SOUTHERNERS) Circle was formed in Moscow. After the cult of Stalin's personality was debunked, many literary archives became publicly accessible, which led to the formation of a community of young people at the Lenin Library who were eager for alternative knowledge, including mysticism and esotericism.
The first location of the underground community was the library's smoking room. The library's smoking room became the first location of the underground community. Quite controversial rumors about the legendary Yuzhinsky community spread and continue to spread to this day.
The first location of the underground community was the library's smoking room. The library's smoking room became the first location of the underground community. Quite controversial rumors about the legendary Yuzhinsky community spread and continue to spread to this day.
Not far from Bolshaya Bronnaya, in Yuzhinsky Lane, there was once an old Moscow house where I used to go in the late 1950s to join the mysterious “Sect of Mystics.” The dark corners of the apartment seemed to be haunted by ghosts of orgies, but only intellectual figures of “archival” young men appeared there. Pale girls also flitted about — the so-called daughters of Yuri Vitalievich (named after their host's patronymic, as they say, from an early age). I think mysticism was simply a fluid that radiated in abundance from the host, Yuri Vitalievich Mamleev, to the “initiated.” When he read his creations — prose or poetry — in a soft whisper by the light of a table lamp, a special intimate and sweet atmosphere was created, and we immersed ourselves in it as if in a warm bath. Despite the recognizable barracks-like mustiness of the details, it was not reality, but real unreality; everything happened not outside, but inside a person, or rather, inside the writer Mamleev.
Guenrikh Sapguir on authors and bands
Why Yuzhinsky (Southerners)?
This name refers to Yuzhinsky (Southerners) Lane in Moscow (now Bolshoy Palashevsky Lane), where Yuri Vitalievich Mamleev, writer and inspirer of the Yuzhinsky society (hence the society's second name, Mamleevtsy), lived in two tiny rooms of a communal apartment.
These rooms became the regular meeting place for Moscow's bohemian crowd. These rooms became a regular meeting place for Moscow's bohemian crowd.
Many people joined the circle over the years, but the most famous are Igor Dudinsky, Valentin Provotorov, Geydar Dzhemal, and Alexander Dugin (who joined the circle in the post-Mamleev period, i.e., after Mamleev's expulsion in 1974). After Yuri Mamleev emigrated, Evgeny Golovin took over as the ideological leader.
These rooms became the regular meeting place for Moscow's bohemian crowd. These rooms became a regular meeting place for Moscow's bohemian crowd.
Many people joined the circle over the years, but the most famous are Igor Dudinsky, Valentin Provotorov, Geydar Dzhemal, and Alexander Dugin (who joined the circle in the post-Mamleev period, i.e., after Mamleev's expulsion in 1974). After Yuri Mamleev emigrated, Evgeny Golovin took over as the ideological leader.
Iouri Mamléïev
Evgueni Golovine
Golovin was the most popular figure in the circle, something of an ideological inspiration. Golovin was involved in rather unusual things, such as esotericism. Many myths have been built up around his personality, so it is difficult to separate the real facts of his biography from fiction.
Golovin is truly a very magnetic, mystical, and “ambiguous” figure... Golovin is the greatest esotericist of our time. He studied and summarized all the esoteric knowledge and teachings of all ages and traditions, absorbed them, and digested them in the crucible of his personal experience. You must agree that even few of the celestials are capable of holding such a huge burden in their heads, souls, and hearts, not to mention earthly people. Hence, again, the problems with the perception of people with such esoteric baggage.
From an interview with Igor Dudinsky
Golovin is truly a very magnetic, mystical, and “ambiguous” figure... Golovin is the greatest esotericist of our time. He studied and summarized all the esoteric knowledge and teachings of all ages and traditions, absorbed them, and digested them in the crucible of his personal experience. You must agree that even few of the celestials are capable of holding such a huge burden in their heads, souls, and hearts, not to mention earthly people. Hence, again, the problems with the perception of people with such esoteric baggage.
From an interview with Igor Dudinsky
Evgueni Golovine
What did they say about Mamleev's men?
A kind of secret brotherhood formed in Yuzhinsky's apartment, with a huge number of characters and complex relationships. Sapgir, Sorokin, and Pelevin passed through the circle, but they were not full members of the society, but rather visitors. Yuzhinsky never had a specific philosophical program or manifesto. The people who belonged to the circle were united by common literary preferences and an interest in mysticism and esotericism, and legends were composed about them. There were rumors that orgies and sacrifices took place at Mamleev's apartment. According to contemporaries, including journalist Igor Dudinsky, the rumors were creepy, but, judging by all accounts, there was nothing beyond the usual bohemian behavior—everyday eccentricity, heavy drinking, and gatherings with an occult flavor—in the activities of Mamleev's followers.
The myth of a circle of the chosen ones was important, and it was largely created with the help of texts within the circle.
The myth of a circle of the chosen ones was important, and it was largely created with the help of texts within the circle.
illustrations: Ulyana Romashova
"Yes, everything they say about Yuzhinsky is true. Both the good and the bad. Yuzhinsky was a kind of state within a state, with its own hierarchy of characters. And as in any state, there was no shortage of intrigue, deception, ego clashes, and many other manifestations of human weakness. Moreover, Yuzhinsky was not limited to Mamleev's apartment.
He had at least a hundred “branches” in the form of Moscow apartments, which we called “zanyry,” where his own mystical life was in full swing. People, charged with Yuzhinsky's ideas and energy, moved through all the secret “zanyry,” recruiting more and more new followers. Therefore, Yuzhinsky constantly grew, despite the fact that its epicenter was a permanent group, a kind of secret esoteric order.
From an interview with Igor Dudinsky
He had at least a hundred “branches” in the form of Moscow apartments, which we called “zanyry,” where his own mystical life was in full swing. People, charged with Yuzhinsky's ideas and energy, moved through all the secret “zanyry,” recruiting more and more new followers. Therefore, Yuzhinsky constantly grew, despite the fact that its epicenter was a permanent group, a kind of secret esoteric order.
From an interview with Igor Dudinsky
illustrations: Ulyana Romashova
Documentary in Mamleev's work
Please understand that Mamleev's novels Shatuny and Moskovsky Gambit are entirely documentary works. While Shatuny contains a small element of fiction, Moskovsky Gambit is 100% documentary, although Mamleev does not reveal even a millionth of the truth in it.
From an interview with Igor Dudinsky
From an interview with Igor Dudinsky
In his novel, Mamleev recreates the era of Brezhnev's stagnation. The narrative centers on a communal apartment on Patriarch's Ponds, where representatives of the creative bohemian community gather: artists, poets, philosophers. They drink together and discuss death and immortality. Many members of Yuzhinsky's community became the prototypes for the characters in The Moscow Gambit.
The prototypes for other characters in The Moscow Gambit were poets Leonid Gubanov and Valentin Provotorov, Elena Dzhemal, mystic Vladimir Stepanov, and many other stars of the Moscow underground scene.
“As is well known, I am a prose writer. Poetry plays a complementary role in my work. It is written on behalf of my characters. However, some of it is simply a description of my characters (there are many such examples in the ”Monsters" cycle). Others are created from the perspective of quite specific characters in my stories. Naturally, it was easy for me to “move into” them and write these poems from their “inner selves.” But there is a certain generalizing Person—a meta-character—on behalf of whom the most transcendentally philosophical cycles of poems are written."
Mamleev on his poems
Undoubtedly, there is much metaphysical in the works of the Yuzhintsy, with motifs of death and mysticism often appearing in them. An example of a text from the cycle “Monsters,” which Mamleev mentions:
Не молись на меня, моя детка.
Просто я — неживой идиот.
Запереть меня надобно в клетке
И показывать бесам вперед.
Я не плачу, не сплю, и не спорю.
Обнажу-ка свой трупный живот.
И увижу, приехав на море,
Своей собственной рожи восход.
Просто я — неживой идиот.
Запереть меня надобно в клетке
И показывать бесам вперед.
Я не плачу, не сплю, и не спорю.
Обнажу-ка свой трупный живот.
И увижу, приехав на море,
Своей собственной рожи восход.
Mamleev uses images related to death and the afterlife. The lyrical hero considers himself “lifeless,” as evidenced by his “corpse-like stomach,” the image of demons, and the last line of the poem, in which the hero completely detaches himself, as if losing his body, seeing “the sunrise of his own face.”
Another mysterious creator was the poet Valentin Provotorov. Many claimed that he was a visionary and a magician. Mamleev called him a genius mystic and regretted that Provotorov was little known. Magical and religious images constantly appear in Provotorov's texts; the poet creates his own special reality, unlike anything else:
Выскребли на пне полоску крови,
и вполне доверенные совы
вспоминали прежние любови,
убеждали мир в значенье слова.
Ночь пестрела прелыми глазами,
дух тяжёлый вниз от стройки вился...
Заяц заикнулся об Исламе..
Месяц в небе тайно обнажился...
А потом пришла пора погромам —
лес обряк и вляпался во что-то:
съели дятла, вымазали гнома,
кем-то долго ухало болото.
Хорошо подать себя за зверя!
Хорошо: разделся и наружу! —
Но в норе надёжнее теперя
хоронить изысканную душу.
и вполне доверенные совы
вспоминали прежние любови,
убеждали мир в значенье слова.
Ночь пестрела прелыми глазами,
дух тяжёлый вниз от стройки вился...
Заяц заикнулся об Исламе..
Месяц в небе тайно обнажился...
А потом пришла пора погромам —
лес обряк и вляпался во что-то:
съели дятла, вымазали гнома,
кем-то долго ухало болото.
Хорошо подать себя за зверя!
Хорошо: разделся и наружу! —
Но в норе надёжнее теперя
хоронить изысканную душу.
The last stanza is a peculiar description of Yuzhinsky society. The Yuzhinsky people believed that it was better to “bury one's refined soul” in a burrow, far from prying eyes. Many details of the Mamleevites' daily life and creative work are shrouded in mystery. That is why the work of the Yuzhinsky circle remains so exciting and controversial.
Material prepared by Alexandra Androsova and Ulyana Romashova
Aronzon and Brodsky
Poets of the St. Petersburg underground. Similar life circumstances, but such different poetry.
Click on the paper boat,
and opinions will differ
and opinions will differ
Visual material prepared by Ulyana Sharkovich
Leonid Aronzon
Joseph Brodsky
Aqua vita nuova
F.W.
Шепчу «прощай» неведомо кому.
Не призраку же, право, твоему,
затем что он, поддакивать горазд,
в ответ пустой ладони не подаст.
И в этом как бы новая черта:
триумф уже не голоса, но рта,
как рыбой раскрываемого для
беззвучно пузырящегося «ля».
Аквариума признанный уют,
где слез не льют и песен не поют,
где в воздухе повисшая рука
приобретает свойства плавника.
Итак тебе, преодолевшей вид
конечности сомкнувших нереид,
из наших вод выпрастывая бровь,
пишу о том, что холодеет кровь,
что плотность боли площадь мозжечка переросла.
Что память из зрачка
не выколоть. Что боль, заткнувши рот,
на внутренние органы орет.
1970
F.W.
Шепчу «прощай» неведомо кому.
Не призраку же, право, твоему,
затем что он, поддакивать горазд,
в ответ пустой ладони не подаст.
И в этом как бы новая черта:
триумф уже не голоса, но рта,
как рыбой раскрываемого для
беззвучно пузырящегося «ля».
Аквариума признанный уют,
где слез не льют и песен не поют,
где в воздухе повисшая рука
приобретает свойства плавника.
Итак тебе, преодолевшей вид
конечности сомкнувших нереид,
из наших вод выпрастывая бровь,
пишу о том, что холодеет кровь,
что плотность боли площадь мозжечка переросла.
Что память из зрачка
не выколоть. Что боль, заткнувши рот,
на внутренние органы орет.
1970
Бродскому (To Brodsky)
Серебряный фонарик, о цветок,
запри меня в неслышном переулке
и расколись, серебряный, у ног
на лампочки, на звёздочки, на лунки.
Как колокольчик, вздрагивает мост,
стучат трамваи, и друзья уходят,
я подниму серебряную горсть
и кину вслед их маленькой свободе,
и в комнате оставленной, один,
прочту стихи зеркальному знакомцу
и вновь забьюсь у осени в груди
осколками, отбитыми от солнца.
Так соберём весёлую кудель,
как забывают горечь и обиду,
и сядем на железную ступень,
на города истоптанные плиты,
а фонари неслышные мои
прошелестят ресницами в тумане,
и ночь по переулку прозвенит,
раскачиваясь маленьким трамваем.
Так соберём, друзья мои, кудель,
как запирают праздничные платья,
так расколись на стёклышки в беде,
зеркальный мой сосед и почитатель.
Фонарик мой серебряный, свети,
а родине ещё напишут марши
и поднесут на праздники к столу,
а мне, мой бог, и весело и странно,
как лампочке, подвешенной к столбу.
1962?
Серебряный фонарик, о цветок,
запри меня в неслышном переулке
и расколись, серебряный, у ног
на лампочки, на звёздочки, на лунки.
Как колокольчик, вздрагивает мост,
стучат трамваи, и друзья уходят,
я подниму серебряную горсть
и кину вслед их маленькой свободе,
и в комнате оставленной, один,
прочту стихи зеркальному знакомцу
и вновь забьюсь у осени в груди
осколками, отбитыми от солнца.
Так соберём весёлую кудель,
как забывают горечь и обиду,
и сядем на железную ступень,
на города истоптанные плиты,
а фонари неслышные мои
прошелестят ресницами в тумане,
и ночь по переулку прозвенит,
раскачиваясь маленьким трамваем.
Так соберём, друзья мои, кудель,
как запирают праздничные платья,
так расколись на стёклышки в беде,
зеркальный мой сосед и почитатель.
Фонарик мой серебряный, свети,
а родине ещё напишут марши
и поднесут на праздники к столу,
а мне, мой бог, и весело и странно,
как лампочке, подвешенной к столбу.
1962?
SMOG (literary group) as a stage for cultural performances
The personality of Leonid Gubanov
Among several interpretations of the acronym SMOG are Smelost', Mysl', Obraz I Glubina (Courage, Thought, Image and Depth), and, humorously, Samoe Molodoe Obshchestvo Geniev (Society of Youngest Geniuses). It is also a pun: the Russian word "смог" means "<he> was able (to do something)"
With the onset of the thaw in the USSR, underground associations began to develop. Few people knew about the meetings, although there were also open performances, which often did not go without the involvement of the police or the KGB.
One of the creators of underground art was Leonid Gubanov, who founded the underground society SMOG, whose members held provocative marches and demonstrations calling for their recognition as a creative organization. They also called on society to oppose socialist art. Gubanov himself actively spread the story that Kerensky called him when he heard about SMOG.
Members of the association were expelled from universities and sent to psychiatric hospitals. This was a common story among underground activists—many writers were diagnosed with “sluggish schizophrenia,” a condition that still exists only in Soviet medicine.
Alexander Fyodorovich Kerensky — Head of the Provisional Government, Russian Democratic Federal Republic
Aleyikova and Mikhalik Sokolov expelled from the history department of Moscow State University
Leonid Gubanov was in a psychiatric hospital.
Однако вернемся к СМОГистам. В чем же смысл их выступлений?
На своем первом собрании они вывесили плакат в траурной рамке со следующей надписью:
«Сегодня умерли Евтушенко, Вознесенский, Ахмадулина, Аксенов, Гладилин, но родились мы»
Заготовленные ими афиши гласили:
«Приглашаем всех на похороны: Вознесенского, Евтушенко, Рождественского, Ахмадулиной!
Все остальные давно уже умерли»
Все остальные давно уже умерли»
Сам вечер прошел тихо, поэты выходили и читали произведения, «держась за спинку стула». Однако в конце вечера сотрудникам милиции и спецслужб все равно пришлось умерить агрессивную атмосферу, нарастающую все больше с каждым последующим их выступлением.
Первое собрание участников СМОГа состоялось 12 февраля 1965 года в библиотеке им. Фурманова, г. Москва
Однако вернемся к СМОГистам. В чем же смысл их выступлений?
На своем первом собрании они вывесили плакат в траурной рамке со следующей надписью:
«Сегодня умерли Евтушенко, Вознесенский, Ахмадулина, Аксенов, Гладилин, но родились мы»
Заготовленные ими афиши гласили:
«Приглашаем всех на похороны: Вознесенского, Евтушенко, Рождественского, Ахмадулиной!
Все остальные давно уже умерли»
Все остальные давно уже умерли»
Первое собрание участников СМОГа состоялось 12 февраля 1965 года в библиотеке им. Фурманова, г. Москва
Сам вечер прошел тихо, поэты выходили и читали произведения, «держась за спинку стула». Однако в конце вечера сотрудникам милиции и спецслужб все равно пришлось умерить агрессивную атмосферу, нарастающую все больше с каждым последующим их выступлением.
На шествии 14 апреля 1965 года всё было кардинально иначе. Губанов, Батшев и ещё около пятидесяти человек провели демонстрацию в защиту искусства. Они продвигались по Садовому кольцу, неся плакаты с яркими лозунгами: «Мы будем быть!» и «Искусство вне идеологий!». На площади собралось около двух сотен человек, когда СМОГисты требовали свободы в распространении их идей и предоставления им доступа к печати. Люди вырывали петицию из рук выступавших – создавалось ощущение, словно что-то идет не по плану.
Внезапно, прерывая всеобщее замешательство, один из СМОГистов поднялся к памятнику, призывая людей идти за ним: «Кто не трус, кому дорого русское искусство – за мной!».
На шествии 14 апреля 1965 года всё было кардинально иначе. Губанов, Батшев и ещё около пятидесяти человек провели демонстрацию в защиту искусства. Они продвигались по Садовому кольцу, неся плакаты с яркими лозунгами: «Мы будем быть!» и «Искусство вне идеологий!». На площади собралось около двух сотен человек, когда СМОГисты требовали свободы в распространении их идей и предоставления им доступа к печати. Люди вырывали петицию из рук выступавших – создавалось ощущение, словно что-то идет не по плану.
Внезапно, прерывая всеобщее замешательство, один из СМОГистов поднялся к памятнику, призывая людей идти за ним: «Кто не трус, кому дорого русское искусство – за мной!».
К тому моменту на площади собралось около тысячи человек, и вся колонна направилась к дому литераторов. Сотрудники КГБ не оставили акцию без внимания: они пытались остановить демонстрацию, порвать плакаты, заглушить чтение рупорами. И все же участникам шествия удалось доставить петицию с прошением о том, чтобы признать СМОГ независимой от Союза писателей организацией и предоставить им помещение.
К тому моменту на площади собралось около тысячи человек, и вся колонна направилась к дому литераторов. Сотрудники КГБ не оставили акцию без внимания: они пытались остановить демонстрацию, порвать плакаты, заглушить чтение рупорами.
И все же участникам шествия удалось доставить петицию с прошением о том, чтобы признать СМОГ независимой от Союза писателей организацией и предоставить им помещение. В итоге объединение распалось быстрее, чем было принятое решение о поддержке СМОГа.
И все же участникам шествия удалось доставить петицию с прошением о том, чтобы признать СМОГ независимой от Союза писателей организацией и предоставить им помещение. В итоге объединение распалось быстрее, чем было принятое решение о поддержке СМОГа.
На участников СМОГа повлияло расслоение внутри группы. Часть авторов хотели работать над собственными произведениями, развивая уникальный стиль, когда другие хотели продолжать социальный протест, добиваясь признания. Однако все СМОГисты в целом противопоставляли себя эстрадной и номенклатурной поэзии. В отличие от шестидесятников, СМОГисты не хотели сотрудничать с действующей властью.
Лёнечка был довольно ярким персонажем среди общества молодых гениев. В стихотворении «Художник» он предсказал свою смерть, за день до которой он приехал на дачу к одному из самых известных представителей эстрадной поэзии, Евгению Евтушенко. Забавно, что именно он приложил руку к тому, чтобы Губанова напечатали в журнале «Юность», учитывая то, как тот демонстративно ненавидел эстрадников.
Лёнечка был довольно ярким персонажем среди общества молодых гениев. В стихотворении «Художник» он предсказал свою смерть, за день до которой он приехал на дачу к одному из самых известных представителей эстрадной поэзии, Евгению Евтушенко. Забавно, что именно он приложил руку к тому, чтобы Губанова напечатали в журнале «Юность», учитывая то, как тот демонстративно ненавидел эстрадников.
Явление в советской поэзии, когда авторы начали читать свои стихи со сцены. Эстрадники были против сталинского режима, но были готовы сотрудничать с действующей властью.
Леонид Губанов
В итоге объединение распалось быстрее, чем было принятое решение о поддержке СМОГа.
На участников СМОГа повлияло расслоение внутри группы. Часть авторов хотели работать над собственными произведениями, развивая уникальный стиль, когда другие хотели продолжать социальный протест, добиваясь признания.
Явление в советской поэзии, когда авторы начали читать свои стихи со сцены. Эстрадники были против сталинского режима, но были готовы сотрудничать с действующей властью.
Леонид Губанов
В стихотворении «Художник» он предсказал свою смерть, за день до которой он приехал на дачу к одному из самых известных представителей эстрадной поэзии, Евгению Евтушенко. Забавно, что именно он приложил руку к тому, чтобы Губанова напечатали в журнале «Юность», учитывая то, как тот демонстративно ненавидел эстрадников.
Однако все СМОГисты в целом противопоставляли себя эстрадной и номенклатурной поэзии. В отличие от шестидесятников, СМОГисты не хотели сотрудничать с действующей властью. Лёнечка (Губанов) был довольно ярким персонажем среди общества молодых гениев.
Явление в советской поэзии, когда авторы начали читать свои стихи со сцены. Эстрадники были против сталинского режима, но были готовы сотрудничать с действующей властью.
Евтушенко показал его строки Полевому , который изначально отказался печать СМОГиста, но под давлением редколлегии выпустил 12 строчек из его поэмы «Полина».
Полевой Борис Николаевич – главный редактор журнала «Юность» в период 1961– 1981
Холст 37 на 37.
Такого же размера рамка.
Мы умираем не от рака
И не от старости совсем.
Когда изжогой мучит дело,
Нас тянут краски теплой плотью.
Уходим в ночь от жен и денег.
На полнолуние полотен.
Да, мазать мир! Да, кровью вен!
Забыв болезни, сны, обеты!
И умирать из века в век
На голубых руках мольберта.
Такого же размера рамка.
Мы умираем не от рака
И не от старости совсем.
Когда изжогой мучит дело,
Нас тянут краски теплой плотью.
Уходим в ночь от жен и денег.
На полнолуние полотен.
Да, мазать мир! Да, кровью вен!
Забыв болезни, сны, обеты!
И умирать из века в век
На голубых руках мольберта.
стихотворение «Художник»
Публикация вызвала много критики, но тем не менее стала популярной. «На каждую строчку по фельетону», – говорил Губанов. Критика большинства его современников была резкой и «издевательской», и его произведения были признаны лишь после его смерти.
Евтушенко показал его строки Полевому, который изначально отказался печать СМОГиста, но под давлением редколлегии выпустил 12 строчек из его поэмы «Полина».
Полевой Борис Николаевич – главный редактор журнала «Юность» в период 1961–1981
стихотворение «Художник»
Публикация вызвала много критики, но тем не менее стала популярной. «На каждую строчку по фельетону», – говорил Губанов. Критика большинства его современников была резкой и «издевательской», и его произведения были признаны лишь после его смерти.
Холст 37 на 37.
Такого же размера рамка.
Мы умираем не от рака
И не от старости совсем.
Когда изжогой мучит дело,
Нас тянут краски теплой плотью.
Уходим в ночь от жен и денег.
На полнолуние полотен.
Да, мазать мир! Да, кровью вен!
Забыв болезни, сны, обеты!
И умирать из века в век
На голубых руках мольберта.
Такого же размера рамка.
Мы умираем не от рака
И не от старости совсем.
Когда изжогой мучит дело,
Нас тянут краски теплой плотью.
Уходим в ночь от жен и денег.
На полнолуние полотен.
Да, мазать мир! Да, кровью вен!
Забыв болезни, сны, обеты!
И умирать из века в век
На голубых руках мольберта.
СМОГист презирал толпу и иронизировал над властью, отчего его стихи были откровенно вызывающими. Его произведения отходили от установленных правил поэзии, он использовал имитацию поэтических конструкций, и в конечном счёте они походили на поток сознания, который выражал его собственные, зачастую угрюмые, мысли. Губанов примерял маски разных персонажей, в нём было что-то от Есенина, что-то от Маяковского. Он ориентировался на уничтожение литературных традиций, доводя до читателя перманентную обиду лирического героя.
Из-за нехватки информации и публикаций писатели андеграунда буквально изобретали велосипед – все новое для них было хорошо забытым старым. При этом СМОГисты смогли органично использовать своё ребяческое воодушевление и довести до приличного вида их прежнюю культурную «глухоту».
СМОГист презирал толпу и иронизировал над властью, отчего его стихи были откровенно вызывающими. Его произведения отходили от установленных правил поэзии, он использовал имитацию поэтических конструкций, и в конечном счёте они походили на поток сознания, который выражал его собственные, зачастую угрюмые, мысли. Губанов примерял маски разных персонажей, в нём было что-то от Есенина, что-то от Маяковского. Он ориентировался на уничтожение литературных традиций, доводя до читателя перманентную обиду лирического героя.
Из-за нехватки информации и публикаций писатели андеграунда буквально изобретали велосипед – все новое для них было хорошо забытым старым. При этом СМОГисты смогли органично использовать своё ребяческое воодушевление и довести до приличного вида их прежнюю культурную «глухоту».
Именно Губанов изобретает направление «Изумизм» – оно не было идеально доработано и не стало отдельной парадигмой, но по всем правилам культурных направлений имело «изм», причем от начала и до конца, ведь оно основано на том, что творчество должно поражать, «изумлять» и в таком духе был написан манифест СМОГистов – «Мы СМОГ»:
МЫ СМОГ!
МЫ!
Наконец-то нам удалось заговорить о себе в полный голос, не боясь за свои голосовые связки.
МЫ!
МЫ!
Наконец-то нам удалось заговорить о себе в полный голос, не боясь за свои голосовые связки.
МЫ!
Вот уже восемь месяцев вся Россия смотрит на нас, ждёт от нас... Чего она ждет?
Что можем сказать ей мы, несколько десятков молодых людей, объединенных в Самое Молодое Общество Гениев - СМОГ?
Что?
Много. И мало. Всё и ничего.
Мы можем выплеснуть душу в жирные физиономии «советских писателей». Но зачем? Что они поймут?
Наша душа нужна народу, нашему великому и необычайному русскому народу. А душа болит. Трудно больной ей биться в стенах
Что можем сказать ей мы, несколько десятков молодых людей, объединенных в Самое Молодое Общество Гениев - СМОГ?
Что?
Много. И мало. Всё и ничего.
Мы можем выплеснуть душу в жирные физиономии «советских писателей». Но зачем? Что они поймут?
Наша душа нужна народу, нашему великому и необычайному русскому народу. А душа болит. Трудно больной ей биться в стенах
Именно Губанов изобретает направление «Изумизм» – оно не было идеально доработано и не стало отдельной парадигмой, но по всем правилам культурных направлений имело «изм», причем от начала и до конца, ведь оно основано на том, что творчество должно поражать, «изумлять» и в таком духе был написан манифест СМОГистов – «Мы СМОГ»:
МЫ СМОГ!
МЫ!
Наконец-то нам удалось заговорить о себе в полный голос, не боясь за свои голосовые связки.
МЫ!
МЫ!
Наконец-то нам удалось заговорить о себе в полный голос, не боясь за свои голосовые связки.
МЫ!
Вот уже восемь месяцев вся Россия смотрит на нас, ждёт от нас... Чего она ждет?
Что можем сказать ей мы, несколько десятков молодых людей, объединенных в Самое Молодое Общество Гениев - СМОГ?
Что?
Много. И мало. Всё и ничего.
Мы можем выплеснуть душу в жирные физиономии «советских писателей». Но зачем? Что они поймут?
Наша душа нужна народу, нашему великому и необычайному русскому народу. А душа болит. Трудно больной ей биться в стенах камеры тела. Выпустить её пора. Пора, мой друг, пора!
МЫ!
Что можем сказать ей мы, несколько десятков молодых людей, объединенных в Самое Молодое Общество Гениев - СМОГ?
Что?
Много. И мало. Всё и ничего.
Мы можем выплеснуть душу в жирные физиономии «советских писателей». Но зачем? Что они поймут?
Наша душа нужна народу, нашему великому и необычайному русскому народу. А душа болит. Трудно больной ей биться в стенах камеры тела. Выпустить её пора. Пора, мой друг, пора!
МЫ!
Вот уже восемь месяцев вся Россия смотрит на нас, ждёт от нас... Чего она ждет?
Что можем сказать ей мы, несколько десятков молодых людей, объединенных в Самое Молодое Общество Гениев - СМОГ?
Что?
Много. И мало. Всё и ничего.
Мы можем выплеснуть душу в жирные физиономии «советских писателей». Но зачем? Что они поймут?
Наша душа нужна народу, нашему великому и необычайному русскому народу. А душа болит. Трудно больной ей биться в стенах камеры тела. Выпустить её пора. Пора, мой друг, пора!
МЫ!
Что можем сказать ей мы, несколько десятков молодых людей, объединенных в Самое Молодое Общество Гениев - СМОГ?
Что?
Много. И мало. Всё и ничего.
Мы можем выплеснуть душу в жирные физиономии «советских писателей». Но зачем? Что они поймут?
Наша душа нужна народу, нашему великому и необычайному русскому народу. А душа болит. Трудно больной ей биться в стенах камеры тела. Выпустить её пора. Пора, мой друг, пора!
МЫ!
камеры тела. Выпустить её пора. Пора, мой друг, пора!
МЫ!
Мы, поэты и художники, писатели и скульпторы, возрождаем и продолжаем традиции нашего бессмертного искусства. Рублёв и Баян, Радищев и Достоевский, Цветаева и Пастернак, Бердяев и Тарсис влились в наши жилы, как свежая кровь, как живая вода.
И мы не посрамим наших учителей, докажем, что мы достойны их. Сейчас мы отчаянно боремся против всех: от комсомола до обывателей, от чекистов до мещан, от бездарности до невежества - все против нас.
Но наш народ за нас, с нами!
Мы обращаемся к свободному миру не раз показавшему свое подлинное лицо по отношению к русскому искусству: помогите нам, не дайте задавить грубым сапогом молодые побеги. Помните, что в России есть мы.
Но наш народ за нас, с нами!
Мы обращаемся к свободному миру не раз показавшему свое подлинное лицо по отношению к русскому искусству: помогите нам, не дайте задавить грубым сапогом молодые побеги. Помните, что в России есть мы.
Россия, ХХ век Манифест «СМОГа» , 1965 г
Материал подготовила Александра Богатырева
Мы, поэты и художники, писатели и скульпторы, возрождаем и продолжаем традиции нашего бессмертного искусства. Рублёв и Баян, Радищев и Достоевский, Цветаева и Пастернак, Бердяев и Тарсис влились в наши жилы, как свежая кровь, как живая вода.
И мы не посрамим наших учителей, докажем, что мы достойны их. Сейчас мы отчаянно боремся против всех: от комсомола до обывателей, от чекистов до мещан, от бездарности до невежества - все против нас.
Но наш народ за нас, с нами!
Мы обращаемся к свободному миру не раз показавшему свое подлинное лицо по отношению к русскому искусству: помогите нам, не дайте задавить грубым сапогом молодые побеги.
Но наш народ за нас, с нами!
Мы обращаемся к свободному миру не раз показавшему свое подлинное лицо по отношению к русскому искусству: помогите нам, не дайте задавить грубым сапогом молодые побеги.
Помните, что в России есть мы.
Россия, ХХ век Манифест «СМОГа» , 1965 г
Россия, ХХ век Манифест «СМОГа» , 1965 г
Материал подготовила Александра Богатырева
Самые известные из неизвестных
Традициям андеграунда следовало множество неофициальных литературных объединений, например СМОГ и Хеленукты.
Для обоих сообществ было характерно бунтарское восприятие действительности
и протестное представление об искусстве, противопоставленное массовой культуре, появившееся в связи с политическим режимом
в стране, прошедшими Великой Отечественной войной и революцией начала века. Все эти причины повлияли на создание духа андерграунда, которому впоследствии внимали Хеленукты и СМОГ.
Для обоих сообществ было характерно бунтарское восприятие действительности
и протестное представление об искусстве, противопоставленное массовой культуре, появившееся в связи с политическим режимом
в стране, прошедшими Великой Отечественной войной и революцией начала века. Все эти причины повлияли на создание духа андерграунда, которому впоследствии внимали Хеленукты и СМОГ.
Какое красивое слово — бунт
Какое красивое слово — бинт
Но если одет и обут
какое красивое слово — бал
(Леонид Губанов)
Какое красивое слово — бинт
Но если одет и обут
какое красивое слово — бал
(Леонид Губанов)
Хеленукты были одним из ярчайших неофициальным литературным объединением в Ленинграде, а СМОГ —
в Москве. Участники сообществ пересекались друг с другом и имели схожие взгляды, но разные цели.
Сообщество СМОГистов образовалось в 60-х годах, в него входили: Леонид Губанов, Владимир Алейников, Юрий Кублановский, Аркадий Пахомов и Владимир Батшев.
Несмотря на то, что и Хеленукты, и СМОГисты противопоставляли себя эстрадной поэзии «шестидесятников», последние ярко высказывались о политической жизни государства, занимались нонконформизмом и выдвигали свои идеи в массы.
Члены сообщества представлялись фразой «Здравствуйте, мы гении. Будем знакомы», проводили встречи с Александром Солженицыным, с нелегально приехавшим в Москву Иосифом Бродским, читали стихи на могиле Бориса Пастернака.
Члены сообщества представлялись фразой «Здравствуйте, мы гении. Будем знакомы», проводили встречи с Александром Солженицыным, с нелегально приехавшим в Москву Иосифом Бродским, читали стихи на могиле Бориса Пастернака.
По словам Юрия Кублановского, первоначально аббревиатура СМОГ расшифровывалась как «Смелость, Мысль, Образ, Глубина», «это потом уж доброхоты переделали».
Помимо этого, существует еще множество других расшифровок, но официально закрепилась значение, отражающее дух объеденения — «Самое Молодое Общество Гениев».
Помимо этого, существует еще множество других расшифровок, но официально закрепилась значение, отражающее дух объеденения — «Самое Молодое Общество Гениев».
В апреле 1965-го СМОГисты провели демонстрацию в защиту футуризма и вручили членам Союза писателей петицию, в которой объявили, что в течение трех лет завоюют искусство, а также потребовали признания и предоставления помещения для выступлений.
После апрельской демонстрации деятельность СМОГа стала обретать всё более выраженный политический характер, что вызвало реакцию со стороны органов госбезопасности. Смогистов исключали из институтов, отправляли в сумасшедшие дома и ссылки за тунеядство. В апреле 1966 года группа прекратила существование, продержавшись совсем недолго.
Прямолинейные СМОГисты стремились исключить из своего поведения скрытность и провозгласили необходимость развивать литературу самостоятельно, вопреки партии и тоталитарному обществу.
Прямолинейные СМОГисты стремились исключить из своего поведения скрытность и провозгласили необходимость развивать литературу самостоятельно, вопреки партии и тоталитарному обществу.
C
М
О
Г
СМОГисты принципиально отказались от публикаций в советских журналах и издательствах, считая советскую литературную машину «частью пропагандистского тоталитарного аппарата». Объединение ориентировалось на «самиздат», создавало свою «параллельную литературу».
Леонид Губанов
Взгляды из разных
углов
углов
Эта история началась с трех первых участников – Дмитрия Макринова, Александра Миронова и Владимира Эрля. В сообщество, названное в итоге Хеленуктами, вскоре вступили Виктор Немтинов под псевдонимом ВНЕ, Алексей Хвостенко (Хвост) и Николай Аксельрод (А.Ник.). У Анри Волохонского, еще одного участника хеленуктизма, псевдонима не было – по словам Эрля, тот «от титула уклонился».
Финальное, известное нам сейчас название объединения было создано, как выразились участники, с помощью нескольких литературных операций. Первоначально под обсуждение попало название «абсурдисты», но оно показалось участникам слишком избитым и тривиальным.
Абсурдизм, столь важный для литературного сообщества, выражен в ироническом манифесте «Вступительная статейка Хеленуктов». Относительно простой текст распределен по пунктам, которые располагаются хаотически, в этом списке сложно найти логическую взаимосвязь. В тексте пункты про «стишки сочинять», «прозу выдумывать», «нарисовать там чего-нибудь» перемешаны с «на веревочке узелок завязать» и «гладить Епифана». Хаотичность поэтики хеленуктов выражала непонимание того, по какому пути развивается советское общество. В творчестве Хеленуктов литературная традиция авангардистов была утеряна. Члены сообщества пытались ее восстановить, но цензура СССР не позволяла им прочесть нужную литературу. Не зря их называли пост-авангардистами.
Хеленукты работали во многих жанрах, любили театральные постановки (драматические сочинения), прозу и поэмы, стихотворения и даже занимались литературной критикой (нужно заметить – коллективно). Они не только писали тексты, но и поддерживали другие формы искусства и творчества – например, движение мэйл-арта (вид изобразительного искусства, применяющий почтовые марки и другие почтовые материалы как изобразительные средства). В 1972 году Владимир Эрль вспоминал, что Дм. М. отправил около шестидесяти писем, которые в итоге оказалось значительной наработкой в развитии этого творческого направления.
На пороге 1972 года на передний план выходит концептуальное искусство, а подражание теряет свою былую значимость. Деятельность хеленуктов постепенно затихает. Эрль перестает писать стихи, фокусируясь на прозе, его печатают за рубежом: например, в журнале «Грани» (перепечатка сборника «Сфинксы»), «Апол-лонъ-77», «У Голубой Лагуны», альманах «Черновик». Немного позднее, в 90-е годы, он совершает попытку восстановить сообщество Хеленуктов, но она оказывается безуспешной.
Одну необычную форму творчества – метод алеаторической шляпы – они позаимствовали у авангардистов и немного переделали. По словам одного из основателей сообщества Хеленуктов, Владимира Эрля, сборник произведений Велимира Хлебникова – это одна из первых книг, которую он прочел. Немудрено, что в повседневную жизнь сообщества этот метод был привнесен именно Эрлем.
Его суть заключалась в следующем: все члены сообщества использовали концепт коллажа, вырезая из журналов строки и слова, а потом нумеровали их. Каждый хеленукт должен был назвать комбинацию чисел, после чего они выстраивали фразы и слова по выбранному порядку: так и рождалось на свет цельное произведение. Эта практика создания «текстового коллажа» похожа на создание классических коллажей из бумаги, но здесь работа велась с образами текста и его формой. Самым известным «итогом» такого эксперимента являются несколько текстов Владимира Эрля из цикла «Часы»:
Его суть заключалась в следующем: все члены сообщества использовали концепт коллажа, вырезая из журналов строки и слова, а потом нумеровали их. Каждый хеленукт должен был назвать комбинацию чисел, после чего они выстраивали фразы и слова по выбранному порядку: так и рождалось на свет цельное произведение. Эта практика создания «текстового коллажа» похожа на создание классических коллажей из бумаги, но здесь работа велась с образами текста и его формой. Самым известным «итогом» такого эксперимента являются несколько текстов Владимира Эрля из цикла «Часы»:
висели рядом рыба и карниз
лицо светилось смехом исчезая
красавица росой шептала
и упадала надпись невесомо
свеча зевала
пойманная дверью
трава шагала под окном
и печень по руке скользила
дуб ждал замок стеклянного дитяти
звезда шумела под коров глазами
и ряд одежд вслух надписи читал
лицо светилось смехом исчезая
красавица росой шептала
и упадала надпись невесомо
свеча зевала
пойманная дверью
трава шагала под окном
и печень по руке скользила
дуб ждал замок стеклянного дитяти
звезда шумела под коров глазами
и ряд одежд вслух надписи читал
Владимир Эрль
О Хеленуктах
Материал подготовили Арина Олоновская и Маргарита Васенина
Какой вы «хэппенинг»
Хеленуктов
Абсурдизм в творчестве хеленуктов ярко проявлялся в хэппенингах — театрализованных представлениях участников объединения. Выступления часто выходили за рамки понимания и приличия. В отличие от перфомансов, которые обязательно нуждались в настоящей аудитории, хэппенинги были включены в повседневность и при этом они не имели четкого сценария. Исход происходящего формировался под влиянием зрителей. Члены объединения эпатировали публику. В этом их можно сравнить с футуристами и ОБЭРИУТами, творившими на несколько десятков лет ранее. Ориентация на абсурдизм в хэппенингах проявлялась в частой импровизации и разрушении логических связей. Хеленукты вели себя раскованно, уничтожали рамки для своего творчества.
Далее вы увидите описание хэппенингов.
Какой же из них наиболее точно характеризует вас?
Какой же из них наиболее точно характеризует вас?
В мае 1965 года еще совсем юные Владимир Эрль и Александр Миронов на какое-то время приезжают в Москву, дабы записаться в СМОГ. Хеленуктов приняли. Они приняли участие во многих встречах и чтениях. Ленинградские гости сразу окунулись в бурлящую московскую жизнь. Но Эрль и Миронов были молодыми студентами в чужом городе, другими словами, нуждались в деньгах. Тогда они придумали способ, как быстро и эффективно зарабатывать на ежедневные расходы на жилье, еду и прочие прихоти.
СМОГ — Самое Молодое Общество Гениев. Андеграундное литературное объединение, созданное Владимиром Алейниковым и Леонидом Губановым в январе 1965 года и царствующее на тот момент в столице.
Считалось, что советский человек — гражданин честный и правильный, поэтому в общественном транспорте каждый оплачивал проезд самостоятельно, бросив мелочь в специальную коробку и оторвав себе билет. А теперь представьте: хеленукты заходят в автобус, Эрль бросает в коробку копейку, но при этом создает чересчур много шума, привлекая внимание остальных. После он обращается к пассажирам и выкрикивает: «Не бросайте монетку, пожалуйста! Не бросайте монетку!». Эрль просит людей отдать деньги за проезд ему, вместо того, чтобы бросать их в предназначенное для этого место.
Пассажиры думают, что молодой человек по неосторожности опустил слишком большую сумму. Такое часто происходило. Они отдавали свои деньги Эрлю и отрывали себе билеты, не подозревая обмана. Один из основателей СМОГа, Владимир Алейников, позже упомянет, как удивительно точно легко выходили у хеленуктов подобные проделки.
Бедный, но смекалистый
Миронов и Эрль любили подшучивать над случайными прохожими. Последний переодевался в платье своей матери, бороду обвязывал платком, и появлялся
на людях в женском обличии.
Эрль прикрывал лицо, прогуливаясь под руку с Мироновым по улицам Петербурга. В какой-то момент прогулка кончалась его обращением к случайным прохожим. Хеленукт скидывал платок, позволяя людям увидеть бороду и наслаждался их недоумением и возмущением.
на людях в женском обличии.
Эрль прикрывал лицо, прогуливаясь под руку с Мироновым по улицам Петербурга. В какой-то момент прогулка кончалась его обращением к случайным прохожим. Хеленукт скидывал платок, позволяя людям увидеть бороду и наслаждался их недоумением и возмущением.
Модный и экстравагантный
Александр Миронов и Владимир Эрль любили подшутить не только над неизвестными прохожими, но и над близкими друзьями. Так Леонид Аронзон, ленинградский андеграундный поэт, на свой день рождения получил от них стеклянную медицинскую утку, заполненную черносливом, который они специально отбирали в магазине.
Лучший друг
Поэты думали, «что он отнесется
к подарку адекватно, по-хеленуктически».
Но шутки Аронзон не оценил, обиделся
и на некоторое время прекратил с ними общение.
к подарку адекватно, по-хеленуктически».
Но шутки Аронзон не оценил, обиделся
и на некоторое время прекратил с ними общение.
Еще один вариант хэппенинга в общественном транспорте! Однажды Владимир Эрль начал возмущаться на своего приятеля, всячески пристыжая его и выкрикивая: «Почему ты, Коля, не заплатил за билет? Коля, что о тебе подумают? Коля, тебя учили в школе!». Внимание всего автобуса переключилось на молодых людей, цель Эрля осуществилась.
Справедливый и неугомонный
Хеленукты часто собирались в «Сайгоне» или на Малой Садовой, читали свои стихотворения, смотрели кино, вели разговоры. Бывало, что их из заведений забирала милиция. Тем не менее, члены объединения не переставали делиться творчеством, а также зачитывать вслух страницы из романов Ивана Шевцова, которого, после опубликованной «Тли» не хотели принимать даже в Союз писателей.
«Тля» — первое крупное произведение журналиста-международника Шевцова. Пасквиль, карикатурное сочинение, в кругах советской интеллигенции вызвал волну критики и ненависти. После публикации произведения стартовала кампания по очернению поэта, ему отказали в членстве в Союзе писателей и перестали печатать.
Также Эрль в шутку скупал журналы «Корея» и «Новая Корея» , зачитывал их перед коллегами с серьезным лицом, пропагандируя идеи чучхе — северокорейской национал-коммунистической государственной идеологии.
Северокорейский ежемесячный журнал «Новая Корея» издается на русском, китайском и английском языках с 1950 года. Он широко освещал общественно-политическую жизнь КНДР, военные конфликты.
Северокорейский ежемесячный журнал «Корея» повествовал об обществе, экономике, политике и культуре КНДР. Он издается с 1956 года на русском, корейском, китайском, английском и французском языках.
Вдохновленный и открытый
Материал подготовила Дарья Перелет
ВЕЛИКАЯ ОТЕЧЕСТВЕННАЯ ВОЙНА У НЕПОДЦЕНЗУРНЫХ ПОЭТОВ
анимационный материал
анимационный материал
Tilda Publishing
выхожу на балкон
с кружкой чая под утро.
ветром обдует,
развеет мой сон.
смотрю вниз —
во дворе чуть колышет деревья.
тихий голос из окон напротив
льётся нежной спокойной мелодией.
с кружкой чая под утро.
ветром обдует,
развеет мой сон.
смотрю вниз —
во дворе чуть колышет деревья.
тихий голос из окон напротив
льётся нежной спокойной мелодией.
на столе — тарелки и крошки.
и вновь беспокойство
разрывает пространство
мыслью о прошлом.
и вновь беспокойство
разрывает пространство
мыслью о прошлом.
Мама,
так хочется уже быть дома,
чтоб всё, что было, прошло
и чтоб всё было хорошо.
так хочется уже быть дома,
чтоб всё, что было, прошло
и чтоб всё было хорошо.
Все мы смертники.
Всем
артподготовка в 6,
смерть в 7.
Всем
артподготовка в 6,
смерть в 7.
Окоп как змея
Ползет
По склону холма
В нем
Копошатся
Обезумевшие люди
В серых шинелях
Микробы
Под микроскопом
Люди без лиц
Ползет
По склону холма
В нем
Копошатся
Обезумевшие люди
В серых шинелях
Микробы
Под микроскопом
Люди без лиц
И вечный бой.
Атаки на рассвете.
И пули,
разучившиеся петь,
кричали нам,
что есть еще Бессмертье...
... А мы хотели просто уцелеть.
Атаки на рассвете.
И пули,
разучившиеся петь,
кричали нам,
что есть еще Бессмертье...
... А мы хотели просто уцелеть.
Как я их всех люблю
(и их всех убьют).
(и их всех убьют).
Алан Рейдер.
Материал подготовила Ульяна Шаркович
«Вечнострадающие» герои лирики
ИГОРЯ ХОЛИНА
Кто-то выбросил рогожу.
Кто-то выплеснул помои.
На заборе чья-то рожа,
надпись мелом: «Это Зоя».
Двое спорят у сарая,
а один уж лезет в драку.
Выходной. Начало мая.
Скучно жителям барака.
Кто-то выплеснул помои.
На заборе чья-то рожа,
надпись мелом: «Это Зоя».
Двое спорят у сарая,
а один уж лезет в драку.
Выходной. Начало мая.
Скучно жителям барака.
Сам по себе Холин — человек интересный и, в каком-то смысле, загадочный. Точной информации о том, где прошли детство и юность поэта, нет. Известно лишь то, что ранние годы Холин провел в детском доме, откуда сбежал? после был направлен в армию в качестве воспитанника . В 1937 году поэт покинул службу, но уже в 1940 вернулся по призыву.
Несмотря на ранения, он прошел всю Великую Отечественную войну. В 1946 году за избиение офицера попал под суд и был направлен отбывать двухгодичный уголовный срок недалеко от Долгопрудного. Знакомый Холина пристраивает его в самоохрану, представителям которой разрешалось выходить за пределы зоны.
Самоохрана — категория заключенных в исправительно-трудовых лагерях, которая использовалась для охраны. Людям выдавалось оружие, разрешался выход за территорию зоны.
По словам Хармса, «Стихи надо писать так, что если бросить стихотворением в окно, то стекло разобьется». От поэзии Игоря Холина, пожалуй, окна разбивались бы сами собой. Лирика лианозовца отличается своей мрачной, барачной атмосферой окраин Москвы. Поэт писал о загнивающих домах, отчаявшихся людях, которые обречены на жизнь в грязи, бедности, и насилии.
Стихотворения Холина вызывали у читателей самые разные эмоции. Одни возмущались из-за того, что поэт вообще позволил себе написать подобное, показал людей, которые постоянно страдают, умирают или ведут себя до абсурда комично. Другие — хвалили за идею.
Холин обращается к теме, о которой до этого никто так
громко не заявлял. Он первый показывает судьбу «человека барачного», жизнь которого наполнена всякими мерзостями, обречена на существование в грязи и непотребствах. Поэзия Холина не только описывает человека, страдающего из-за советской действительности, в которой оказался, но и компилирует образы людей, заточенных в мире грязи и неблагопристойности.
громко не заявлял. Он первый показывает судьбу «человека барачного», жизнь которого наполнена всякими мерзостями, обречена на существование в грязи и непотребствах. Поэзия Холина не только описывает человека, страдающего из-за советской действительности, в которой оказался, но и компилирует образы людей, заточенных в мире грязи и неблагопристойности.
Герои произведений однотипны. Почти в каждом стихотворении они сталкиваются с голодом, пьянством, изменами, бедностью, воровством, насилием или смертью. Можно обобщить их в группу «вечнострадающих». И действительно, большинство из героев не живут, а выживают в описанных Холином условиях. А поэт писал то, что видел.
Пролетело лето,
Наступила осень,
Нет в бараке света,
Спать ложимся в восемь.
Пролетела осень,
Наступило лето,
Спать ложимся в восемь —
Нет в бараке света.
Наступила осень,
Нет в бараке света,
Спать ложимся в восемь.
Пролетела осень,
Наступило лето,
Спать ложимся в восемь —
Нет в бараке света.
Игорь Холин рисует типичный барачный быть 1950-60-х годов и показывает влияние на людей власти, которая смешивает их с грязью и помоями. В 1990-м году поэт издает книгу «Жители барака», в котором собирает свои тематические стихотворения. Холин добавляет туда черно-белые схематичные и ассиметричные иллюстрации Виктора Пивоварова, которые служат дополнением к мрачным, жутким и мерзким образам бараков.
Виктор Пивоваров — советский и российский андеграундный художник, один из основоположников московского концептуализма.
Так, во время посещения библиотеки, поэт знакомится с Ольгой Потаповой, а после и с ее мужем — Евгением Кропивницким, идейным учителем лианозовцев, творчество которого вдохновило Холина на создание собственных стихотворений. Официальных публикаций в СССР у поэта не было. Но распространяя стихотворения в самиздате, Холин был широко известен своей барачной лирикой.
Умерла в бараке 47 лет.
Детей нет.
Работала в мужском туалете...
Для чего жила на свете?
Детей нет.
Работала в мужском туалете...
Для чего жила на свете?
После окончания срока заключения Холин проводит много времени с лианозовцами, переезжает в барак на окраине Москвы. В Долгопрудном знакомится с Генрихом Сапгиром — еще одним учеником Кропивницкого. Между поэтами зарождается близкая дружба. Находясь в кругу лианозовцев, Холин публикует первые стихотворения, которые быстро делают из него звезду московского андеграунда.
Материал подготовила Дарья Перелет
THE GREAT EXPERIMENTER
material about Heinrich Sapgir
HOW IT ALL BEGAN
In the late 1930s, Arseny Alving, a poet and student of Innokenty Annensky, organised an art studio in the Pioneer House of the Leningrad District of Moscow. In 1940, eleven-year-old Heinrich Sapgir began attending the studio. There, the boy learned the technique of versification and read a lot — he conquered all five volumes of Shakespeare, in translation, of course. Sapgir's favourite poet in childhood was Pushkin. When the Great Patriotic War began, Heinrich Sapgir's father and older brothers went to the front. Thirteen-year-old Heinrich and his mother were evacuated to the city of Alexandrov. Three years later, in 1944, the future writer returned to Moscow on his own. Sapgir went to the House of Pioneers, but by that time the literary studio no longer existed — A. A. Alving had died in 1942. The artist and poet Yevgeny Kropivnitsky was appointed head of the studio. Classes were most often held at the artist's home, in a barrack near the Dolgoprudnaya railway station. In class, the young Sapgir learned about art, Western painting, and all contemporary poets and prose writers.
Кропивницкий Е.Л.
Сапгир Г.В.
HOW WAS THE LIANOZOVTSEV COMMUNITY FORMED?
The Lianozovites, representatives of an unofficial artistic association, immediately accepted Sapgir into their circle. They drew inspiration from Mayakovsky, Khlebnikov, Kruchenykh, and the OBERIU group.
The name ‘Lianozov School’ comes from the village of Lianozovo, where we lived in the 1950s and 1960s. Yevgeny Leonidovich and his wife, the artist Olga Ananyevna Potapova, lived in Dolgoprudny, about six kilometres from us. During the so-called Khrushchev Thaw, many young artists began to seek their own paths in art, instead of the tiresome and obligatory socialist realism of the time. Among these artists were our friends, who often gathered at our place in Lianozovo, looked at paintings, read poetry, talked and argued about art. Our friends, the poets Heinrich Sapgir and Igor Kholin, who were students of Yevgeny Leonidovich, also came to visit us.
— Oskar Rabin
‘We didn't have any underground painting...’ NLO, 2005, No. 65
The name ‘Lianozov School’ comes from the village of Lianozovo, where we lived in the 1950s and 1960s. Yevgeny Leonidovich and his wife, the artist Olga Ananyevna Potapova, lived in Dolgoprudny, about six kilometres from us. During the so-called Khrushchev Thaw, many young artists began to seek their own paths in art, instead of the tiresome and obligatory socialist realism of the time. Among these artists were our friends, who often gathered at our place in Lianozovo, looked at paintings, read poetry, talked and argued about art. Our friends, the poets Heinrich Sapgir and Igor Kholin, who were students of Yevgeny Leonidovich, also came to visit us.
— Oskar Rabin
‘We didn't have any underground painting...’ NLO, 2005, No. 65
Между Сапгиром, Игорем Холиным и Оскаром Рабиным образовался особый творческий тандем. Сапгир и Холин с юношества учились у Евгения Леонидовича Кропивницкого. Долгое время поэты были неразлучны, Сапгир стал жить жизнью советского писателя, а Холин остался в своем минорном, барачном состоянии, продолжая писать поэмы и стихи наполненные голыми пейзажами жизни обычных людей. Они оба находились в поисках чего-то нового в искусстве, просто поиски Сапгира были на виду, совмещались с жизнью всеизвестного детского писателя, а поиски Холина — скрыты от людей, в глубине его сознания.
Рабина (будущего знаменитого художника-нонконформиста) Сапгир также встретил в юном возрасте в художественном кружке Кропивницкого.
«В тот же день я увидел Оскара: он сидел и рисовал натюрморт с натуры: птичку и яблоко. Подружились мы сразу и навсегда».
Несмотря на то что в отличие от Холина и Сапгира Рабин являлся художником, а не поэтом, это не мешало их близкой творческой дружбе. Так, поэты часто вдохновлялись картинами Оскара Рабина, точно так же, как и художник черпал идеи для своих работ из стихотворений окружающих его поэтов.
Рабина (будущего знаменитого художника-нонконформиста) Сапгир также встретил в юном возрасте в художественном кружке Кропивницкого.
«В тот же день я увидел Оскара: он сидел и рисовал натюрморт с натуры: птичку и яблоко. Подружились мы сразу и навсегда».
Несмотря на то что в отличие от Холина и Сапгира Рабин являлся художником, а не поэтом, это не мешало их близкой творческой дружбе. Так, поэты часто вдохновлялись картинами Оскара Рабина, точно так же, как и художник черпал идеи для своих работ из стихотворений окружающих его поэтов.
О.Я. Рабин
Г.В. Сапгир и И.С. Холин
ОСОБЫЙ ТВОРЧЕСКИЙ ПУТЬ
Генрих Сапгир начал писать с семилетнего возраста. Уже к 16 годам он располагал несколькими тетрадями с поэтическими текстами, которые юный поэт назвал «Гейка и его команда». На это его вдохновило творчество А. П. Гайдара. Тогда же, еще в юности,
он сочинил свой первый сонет и написал вторую часть «Фауста» — поэму, где Свет борется с Мраком.
У Сапгира не было высшего образования, поэтому пробелы
в знаниях он восполнял посредством общения со своими наставниками: сначала с Альвингом, а потом с Кропивницким, которого он всю жизнь называл своим духовным учителем.
он сочинил свой первый сонет и написал вторую часть «Фауста» — поэму, где Свет борется с Мраком.
У Сапгира не было высшего образования, поэтому пробелы
в знаниях он восполнял посредством общения со своими наставниками: сначала с Альвингом, а потом с Кропивницким, которого он всю жизнь называл своим духовным учителем.
Сейчас Генрих Сапгир наиболее известен как детский писатель, хотя сам он не считал детскую литературу своим основным творческим направлением. Из-за того, что его «взрослые» стихи не проходили цензуру, единственным способом зарабатывать на жизнь становились публикации детских книг и переводы. Сапгир начинает писать для детей, становится настоящим советским писателем, обеспечивая себе таким образом популярность не только среди читателей андеграунда, но и всех слоев общества. Он отдается этому делу всерьез и по-настоящему, его детские стихи до сих пор пользуются огромной популярностью. Помимо этого, Сапгир писал сценарии – по его текстам было создано более 50 мультфильмов.
По стихотворению «Людоед и принцесса» Эдуард Назаров снимает мультфильм «Принцесса и людоед», который даже в постсоветском пространстве остается узнаваемым.
По стихотворению «Людоед и принцесса» Эдуард Назаров снимает мультфильм «Принцесса и людоед», который даже в постсоветском пространстве остается узнаваемым.
Говоря о взрослой литературе, стоит упомянуть, что Сапгир любил художественное хулиганство, эксперименты, так как это помогало ему освободиться от общепринятых традиций и норм поэзии. Однако из-за цензуры его стихи распространялись только в самиздате, либо за рубежом. Тем не менее произведения поэта активно публиковали на западе– в «Аполлоне-77» и «Метрополе». На родине же его стихи были напечатаны только во времена перестройки — в 1980-1990 годах.
Первый поэтический сборник «Сонеты на рубашках» Сапгир презентовал публике на выставке художников, проходившей на ВДНХ
в павильоне «Пчеловодство» в 1975 году.
Сапгир написал свои сонеты «Тело» и «Дух» прямо на спинах своих белых рубашек, после чего вывесил их на вешалках на всеобщее обозрение. Кроме этого, посетителям была представлена инсталляция: на кухонной разделочной доске было написано любовное стихотворение, а в саму доску вставлен нож. Как вспоминал сам поэт, его сонеты привлекали к себе большое внимание посетителей выставки. Третья рубашка — «Душа» — выставлялась позже на квартирной выставке. Таковы были первые визуально-поэтические опыты Генриха Сапгира. Через год же, в 1976 году, его «Сонеты на рубашках» были изданы в Париже.
Первый поэтический сборник «Сонеты на рубашках» Сапгир презентовал публике на выставке художников, проходившей на ВДНХ
в павильоне «Пчеловодство» в 1975 году.
Сапгир написал свои сонеты «Тело» и «Дух» прямо на спинах своих белых рубашек, после чего вывесил их на вешалках на всеобщее обозрение. Кроме этого, посетителям была представлена инсталляция: на кухонной разделочной доске было написано любовное стихотворение, а в саму доску вставлен нож. Как вспоминал сам поэт, его сонеты привлекали к себе большое внимание посетителей выставки. Третья рубашка — «Душа» — выставлялась позже на квартирной выставке. Таковы были первые визуально-поэтические опыты Генриха Сапгира. Через год же, в 1976 году, его «Сонеты на рубашках» были изданы в Париже.
Сапгир экспериментировал не только с визуальной (как в «Сонетах на рубашках»), но и с аудиальной составляющей. Запись стихотворения «Море в раковине» состоит лишь из периодических выдохов поэта, которые имитируют звуки моря.
У Сапгира существует сборник стихотворений под названием «Тактильные инструменты», в которых поэт описывает, какие действия должен совершать читатель во время прочтения текстов.
У Сапгира существует сборник стихотворений под названием «Тактильные инструменты», в которых поэт описывает, какие действия должен совершать читатель во время прочтения текстов.
(кусок сырого мяса ощупай
потискай руками)
Моя любовь!
Глаза твои - глаза газели!
Твои груди -холмы Иудеи!
Твои ноги - высокие кипарисы!
(поцелуй кусок сырого мяса)
Губы твои - сердцевина
расцветающей розы!
(приложи свою ладонь
к сырому мясу и замри)
Твое лоно - глубокий колодец
утоляющий жажду!
(внезапно схватив кухонный нож
вонзи его в мясо по рукоятку)
Умри, Суламифь!
УМРИ СУЛАМИФЬ
(сесть где-нибудь у воды:
возле моря, речки, пруда, лужи, ванны
или поставить рядом таз со водой)
(сильно ударить по воде ладонью)
шлеп!
(ритмично ударять по воде, как весла)
плюх плюх
плюх плюх
плюх плюх
плюх плюх
(взрыть воду сразу обеими ладонями
и обрушить сверху блестками рыбешек)
враш-шш!!!
Пинь - пинь - пинь
врыш-ш-ш!!!
Пинь - пинь - пинь
(подуть над водой и несколько раз разгладить
воду ладонями, как ветер)
ш-ш-ш-ш-ш....
(легкой двойной шлепок по воде)
шлеп шлеп
шлеп шлеп
шлеп шлеп
(крикнуть)
-Господи!
(спокойно)
-Стань на воду
иди не бойся
(тяжелое шлепанье, будто идет человек,
по щиколотку проваливаясь в жидкую грязь)
ШЛЕП ШЛЕП
ШЛЕП ШЛЕП
ШЛЕП ШЛЕП
(шумно нырнуть в прибой
или опрокинуть на себя таз полный воды)
-Спаси, Господи!
(слушай шум и плеск моря, реки, ванны,
мокрую тишину)
ХРИСТОС И ПЕТР
Материал подготовили Александра Андросова и Ульяна Ромашова
СОЦ-АРТ
— постмодернистское направление, иронически обыгрывающее государственную идеологию и соцреалистическое искусство. Родственное направлению поп-арта, но критикующее не общество потребление,
а партийный дискурс.
а партийный дискурс.
АРТ-ГРУППА Комар и Меламид
В.А.Фаворский
Виталий Комар и Александр Меламид преподавали
в художественной школе, оба творца подрабатывали художниками-оформителями. Их знакомство произошло
в самом неожиданном месте — морге Института физкультуры
в 1963-м. В 1965 г. появляется их первая совместная работа.
Первые творения в новом стиле, похожие на советский агитпроп (народное название отдела ЦК КПСС, под контролем которого находилась пропаганда и идеология) представляли собой странное "слипание" с идеологией и эстетикой власти. Существует информация, что Комар и Меламид рассылали телеграммы политикам и брали ответственность
за происходящие в их странах катастрофы. Действовали, как сами объясняли, в русской традиции, где художник берет
на себя ответственность за все — и чувствует ответственность за все происходящее.
в художественной школе, оба творца подрабатывали художниками-оформителями. Их знакомство произошло
в самом неожиданном месте — морге Института физкультуры
в 1963-м. В 1965 г. появляется их первая совместная работа.
Первые творения в новом стиле, похожие на советский агитпроп (народное название отдела ЦК КПСС, под контролем которого находилась пропаганда и идеология) представляли собой странное "слипание" с идеологией и эстетикой власти. Существует информация, что Комар и Меламид рассылали телеграммы политикам и брали ответственность
за происходящие в их странах катастрофы. Действовали, как сами объясняли, в русской традиции, где художник берет
на себя ответственность за все — и чувствует ответственность за все происходящее.
«В России они были клоунами и комиками. Я даже не могу представить, как Рабин, Немухин, Мастеркова вышли на бульдозер (вы сможете прочитать подробнее ниже) с серьезным искусством, а они принесли соц-арт, — говорит Оскар Рабин, куратор выставки. — Но этот отрыв был существенным для западноевропейской ситуации, где как раз намечалась критика современного искусства авангардного плана, которое стало слишком институционализировано, превратилось в искусство банков, богатых людей, интегрировалось в эту жизнь, а поп-арт был довольно левым, оппозиционным искусством. И этот дух насмешничества Комар-Меламида оказался очень кстати» —Венедикт Васильевич Ерофеев, русский писатель, автор поэмы «Москва — Петушки».
В.А.Фаворский
«Зарождение социалистического реализма», 1983
«Ленин ловит такси в Нью-йорке», 1993
Биточки «прессные» (из газеты «Правда»), 1974 (с) Виталий Комар / Former Komar & Melamid Art Studio Archive.
Лозунги вроде «Наша цель — коммунизм!», «Вперед к победе коммунизма» художники подписали собственными именами.
.
«Все, что любят либералы в Москве, все, что нужно
для хорошей, буржуазной жизни — гроздь винограда, хрустальные стаканы, лимон с кожурой, свешивающейся с края стола, как в голландских натюрмортах XVII века. Но еще важнее, что мы выполнили это все в разных стилях — Сезанна, кубизма, футуризма, а левую ногу Белля написали
в стиле русских икон. Эта картина — не просто атака на иллюзии русских либералов. Мы тоже были либералами, тоже принадлежали к интеллигенции.
В этой картине мы атаковали наши собственные иллюзии», — описывали художники эту картину.
«Все, что любят либералы в Москве, все, что нужно
для хорошей, буржуазной жизни — гроздь винограда, хрустальные стаканы, лимон с кожурой, свешивающейся с края стола, как в голландских натюрмортах XVII века. Но еще важнее, что мы выполнили это все в разных стилях — Сезанна, кубизма, футуризма, а левую ногу Белля написали
в стиле русских икон. Эта картина — не просто атака на иллюзии русских либералов. Мы тоже были либералами, тоже принадлежали к интеллигенции.
В этой картине мы атаковали наши собственные иллюзии», — описывали художники эту картину.
Немецкий писатель, лауреат Нобелевской премии, президент международного Пен клуба — правозащитная неправительственная организация, объединяющая профессиональных писателей, поэтов и журналистов, работающих в различных литературных жанрах
Встреча Солженицына и Белля на даче Ростроповича
Неофициальная уличная выставка изначально должна была проходить прямо на Красной площади, но после общего обсуждения решили перенести в Беляево. Оскар Рабин и группа художников подали заявку в Моссовет о проведении «показа картин» на московском пустыре 15 сентября 1974 года,
с двенадцати до двух часов. Формально выставку запретить
не смогли, так как ранее в СССР никогда не проводились художественные выставки на открытом воздухе и на этот счёт
не существовало законов. В пригласительных билетах мероприятие было означено как «Первый осенний просмотр картин на открытом воздухе».
с двенадцати до двух часов. Формально выставку запретить
не смогли, так как ранее в СССР никогда не проводились художественные выставки на открытом воздухе и на этот счёт
не существовало законов. В пригласительных билетах мероприятие было означено как «Первый осенний просмотр картин на открытом воздухе».
Кадры с бульдозерной выставки
Созданы Андреем Монастырским
Участники: Николай Панитков, Андрей Абрамов, Никита Алексеев, Игорь Макаревич, Елена Елагина, Георгий Кизевальтер, Сергей Ромашко, Сабина Хэнсген
Создавали перфомансы, для которых важны были зрители
Всего провели 125 акций, которые задокументированы
в книге «Поездки загород».
Участники: Николай Панитков, Андрей Абрамов, Никита Алексеев, Игорь Макаревич, Елена Елагина, Георгий Кизевальтер, Сергей Ромашко, Сабина Хэнсген
Создавали перфомансы, для которых важны были зрители
Всего провели 125 акций, которые задокументированы
в книге «Поездки загород».
КОЛЛЕКТИВНЫЕ ДЕЙСТВИЯ
Группа Коллективные действия занималась не только акциями, пропагандирующими, новые лозунги, соревнующиеся с советскими,
но и проводила перфомансы, со скрытыми смыслами и намеками на минусы советского строя и в принципе идеологии коммунизма. Это пропаганда открывала людям глаза на несбывшиеся мечты о светлом будущем, о общем равенстве и мирной жизни.
но и проводила перфомансы, со скрытыми смыслами и намеками на минусы советского строя и в принципе идеологии коммунизма. Это пропаганда открывала людям глаза на несбывшиеся мечты о светлом будущем, о общем равенстве и мирной жизни.
Комедия
Зрителей встречал на станции «Лобня» один из участников акции. Доехав на маршрутном автобусе до деревни «Киевы Горки» (время поездки — 20 минут) и пройдя через лес (10 минут), зрители вышли на край поля, с противоположной стороны которого появились два других участника акции. Один из них — ростом значительно выше другого — был одет в широкий длинный балахон светлого охристого цвета, второй, идущий позади и держащий полы балахона, был одет в обычную одежду. Когда до зрителей оставалось 80 метров, участник в балахоне остановился лицом к зрителям. Другой, в обычной одежде, залез под балахон и таким образом оба они двинулись по направлению к зрителям. На расстоянии 25 метров от зрителей участник в балахоне поднял его и стало видно, что участника в обычной одежде под балахоном нет. Затем участник в балахоне повернулся направо и ушел в лес.
Приехавшие по приглашениям зрители (около 20 человек) были размещены на краю поля. Справа из леса, на расстоянии 50 метров от зрителей, появился человек в фиолетовом балахоне, прошел некоторое расстояние по полю и лег в яму так, что его не было видно. Через 3 минуты из другой ямы, вырытой на расстоянии 30 метров слева от того места, где исчез участник, появилась его фигура в том же фиолетовом балахоне, но с красным воздушным шаром вместо головы. Проткнув палкой шар, на месте которого возникло облако белой пыли, участник — теперь уже без головы — снова лег в яму,
из которой только что появился. Одновременно с его исчезновением из первой ямы появился он же, но в обычной одежде, и, засыпав землей яму, из которой вылез, ушел в лес в том же направлении, откуда появился в начале.
из которой только что появился. Одновременно с его исчезновением из первой ямы появился он же, но в обычной одежде, и, засыпав землей яму, из которой вылез, ушел в лес в том же направлении, откуда появился в начале.
Третий вариант
Материал подготовили Виктория Дагаева и Валерия Руденкова
Некрасов Николай Всеволод
Всеволод Николаевич Некрасов, принадлежавший как к Московским концептуалистам, так и к Лианозовской группе стал неким метафорическим мостом между экспериментами с формой первых и привычной нам устной речью в поэзии вторых.
Некрасов почти не служил, получив разрыв связок в молодом возрасте: «Разрыв связок, которому Свердловский райвоенкомат, конечно, не поверил. Но рентгену — пришлось. И вот первая зима без учебы и сделалась самой главной учебой», подрабатывал лишь для того, чтобы закрыть минимум потребностей и избежать обвинений в тунеядстве. Он работал вне штата в детских изданиях как консультант, редактор, рецензент, и даже успел выпустить несколько сборников: «Между летом и зимой» (1976); «Сказки без подсказки» (1981), хотя из последнего редакторы убрали его произведения, так что он попрощался с детской литературой.
«Детская литература»
Всеволод Некрасов не считал деньги чем-то особенно важным и не стремился к материальным ценностям. У него была коллекция из подаренных картин, которых он, конечно, не мог себе позволить купить, но он никогда не передаривал полученное искусство. Он ценил его и никогда не думал о картинах, как о чем-то, что можно измерить в денежном эквиваленте, несмотря на то что жил он достаточно бедно. У него не было отдельной комнаты, а было лишь небольшое пространство за ширмой, где он еще умудрялся хранить картины и рисунки.
В его коллекции было много различных картин, и начиная с 1960-х годов он собирал разные арт-объекты, произведения живописи, графики современных андеграундных художников, и почти со всеми он был знаком лично. На стенах его новой, уже более полноценной трехкомнатной квартиры в Сокольниках, в которую он переехал со своей женой, можно было увидеть рисунки Эрика Булатова, со строками из его стихотворений и картины Оскара Рабина, с изображением барачного Лианозова. Некрасов был яростным поклонником Рабина, вплоть до того, что боялся пропустить хоть одну его картину.
Анна Ивановна Журавлева — советский и российский литературовед, историк русской литературы, профессор филологического факультета МГУ.
Эрик Владимирович Булатов — советский и российский художник, основатель московского концептуализма, соц-арта, фотореализма и русского поп-арта.
Рабин Оскар Яковлевич — советский художник, один из основателей лианозовцев
Он говорил о художественной связи с Рабиным, но не упоминал о каких – либо художественных приемах. Некрасов говорил больше о духовной связи, прожитого ими вместе опыта. Они оба проходили через барачную жизнь вблизи Лианозова и имели похожий взгляд на мир. Он говорил: «Я видел свои стихи нарисованными». Рабин в своих работах использовал тусклую палитру и жирные черные мазки, и на его картинах проявлялась безысходность лирического героя в визуальном виде.
Говоря о связи Некрасова с другими деятелями искусства следует упомянуть его стихотворения, посвященных художнику - абстракционисту, Льву Кропивницкому. Вот одно из них:
Льву Кропивницкому
выпустили свет
на свежий воздух
выпустили всех нас
на свет
наконец-таки
счас только
и поосвещаться
есть счастье есть
вообще есть счастье
вообще в Москве
в электричестве
и в сливочном масле
вообще есть счастье
вообще в Москве
в электричестве
и в сливочном масле
бой часов
спасай Россию
спасай Россию
на свет
наконец-таки
счас только
и поосвещаться
наконец-таки
счас только
и поосвещаться
это счастье
это что счас*
фонари горят
смотри говорят
все по лавочкам сидят
и на лампочки глядят
(пока по карточкам едят)
освещаются
и обещаются все
не забывать
счастье есть
это что счас*
фонари горят
смотри говорят
все по лавочкам сидят
и на лампочки глядят
(пока по карточкам едят)
освещаются
и обещаются все
не забывать
счастье есть
есть счастье есть
вообще есть счастье
вообще в Москве
в электричестве
вообще есть счастье
вообще в Москве
в электричестве
и в сливочном масле
и электричество
увеличивается
и увеличивается
и электричество
увеличивается
и увеличивается
иллюминация
администрация
галлюцинация
Третьяковская галерея
администрация
галлюцинация
Третьяковская галерея
не война
вольно
ноль часов
ровно
бой часов
спасай Россию
не бойся
вот а после войны
сплошное было что
спасибо большое
совершенно
спасай Россию
не бойся
вот а после войны
сплошное было что
спасибо большое
совершенно
не бойся
вот а после войны
сплошное было что
спасибо большое
совершенно
небывалое что-то
выдающееся
достижение
жить
вот а после войны
сплошное было что
спасибо большое
совершенно
небывалое что-то
выдающееся
достижение
жить
мне
и счас тебе
тебе еще
счастье
тебе еще
счастье
Некрасов хотел выбраться из под тяжести мертвых слов - идеологических клише, характерных для подцензурной поэзии. Он уходил от классических форм, в
которых нет места свободному волеизъявлению художника, стараясь вывести читателя из автоматизма восприятия поэзии, а также представить нечто интимное, близкое каждому.
мне
и счас тебе
тебе еще
счастье
тебе еще
счастье
В своей поэзии он раскрывает убогость городской жизни. Если в барачных помещениях существование протекало в неудобствах и материальной нехватке, то в жизни городских жителей полноценного дома присутствовала духовная неполноценность.
В его произведениях сразу бросается в глаза отсутствии знаков препинания, скошенные строк, разделения текста на несколько колонн.
Некрасов хотел выбраться из под тяжести мертвых слов - идеологических клише, характерных для подцензурной поэзии. Он уходил от классических форм, в которых нет места свободному волеизъявлению художника, стараясь вывести читателя из автоматизма восприятия поэзии, а также представить нечто интимное, близкое каждому.
Появляется зримое явление бытия, которое можно ярко почувствовать даже при быстром прочтении, так как необычная форма сразу же бросается в глаза, передавая обреченность лирического героя.
Он создал аструктурированный стих, чего до него ещё не было в русской литературе, и его произведения тем самым напоминали «исповедь советского
ну и ну
и я живу
правда правда
странно странно
а когда
тогда
и ну
и я живу
правда правда
странно странно
а когда
тогда
и ну
и ну и ну
и ну и ну
ну ну
ну ну
ну и
ну и
ладно
и ну и ну
ну ну
ну ну
ну и
ну и
ладно
человека». «Сломанная» форма напоминала хлипкие барачные конструкции, но при этом их содержание было более возвышенным, что создавало диссонанс в понимании поэзии Некрасова.
не люблю
что я люблю
но люблю
что не люблю
но что это я люблю
то
что это я люблю
это я не говорю
что я это говорю
что я люблю
но люблю
что не люблю
но что это я люблю
то
что это я люблю
это я не говорю
что я это говорю
С 1960-х годов Некрасов начал активно печататься в тамиздате. В настоящее время его произведения переведены на основные европейские языки и даже на японский.
Издание произведений искусства за границей
Идут тучи
Оттуда
Откуда-то
Туда
Куда-то
Идут
Идут тучи
Видят
Чудо
И я
Туда хочу
Оттуда
Откуда-то
Туда
Куда-то
Идут
Идут тучи
Видят
Чудо
И я
Туда хочу
雲が流れていく
そこから
どこからか
そこへ
どこかへと
流れていく
雲が流れていく
奇跡を
目にしながら
そしてわたしも
そこへ行きたい
そこから
どこからか
そこへ
どこかへと
流れていく
雲が流れていく
奇跡を
目にしながら
そしてわたしも
そこへ行きたい
Материал подготовила Александра Богатырева
Говоря о связи Некрасова с другими деятелями искусства следует упомянуть его стихотворения, посвященных художнику - абстракционисту, Льву Кропивницкому. Вот одно из них:
Льву Кропивницкому
выпустили свет
на свежий воздух
выпустили всех нас
на свет
наконец-таки
счас только
и поосвещаться
есть счастье есть
вообще есть счастье
вообще в Москве
в электричестве
и в сливочном масле
вообще есть счастье
вообще в Москве
в электричестве
и в сливочном масле
бой часов
спасай Россию
спасай Россию
это счастье
это что счас*
фонари горят
смотри говорят
все по лавочкам сидят
и на лампочки глядят
(пока по карточкам едят)
освещаются
и обещаются все
не забывать
счастье есть
это что счас*
фонари горят
смотри говорят
все по лавочкам сидят
и на лампочки глядят
(пока по карточкам едят)
освещаются
и обещаются все
не забывать
счастье есть
и электричество
увеличивается
и увеличивается
иллюминация
администрация
галлюцинация
Третьяковская галерея
не война
вольно
ноль часов
ровно
увеличивается
и увеличивается
иллюминация
администрация
галлюцинация
Третьяковская галерея
не война
вольно
ноль часов
ровно
не бойся
вот а после войны
сплошное было что
спасибо большое
совершенно
небывалое что-то
выдающееся
достижение
жить
мне
и счас тебе
тебе еще
счастье
Некрасов хотел выбраться из под тяжести мертвых слов - идеологических клише, характерных для подцензурной поэзии. Он уходил от классических форм, в которых нет места свободному волеизъявлению художника, стараясь вывести читателя из автоматизма восприятия поэзии, а также представить нечто интимное, близкое каждому.
В своей поэзии он раскрывает убогость городской жизни. Если в барачных помещениях существование протекало в неудобствах и материальной нехватке, то в жизни городских жителей полноценного дома присутствовала духовная неполноценность.
В его произведениях сразу бросается в глаза отсутствии знаков препинания, скошенные строк, разделения текста на несколько колонн. Появляется зримое явление бытия, которое можно ярко почувствовать даже при быстром прочтении, так как необычная форма сразу же бросается в глаза, передавая обреченность лирического героя.
Он создал аструктурированный стих, чего до него ещё не было в русской литературе, и его произведения тем самым напоминали «исповедь советского человека». «Сломанная» форма напоминала хлипкие барачные конструкции, но при этом их содержание было более возвышенным, что создавало диссонанс в понимании поэзии Некрасова.
ну и ну
и я живу
правда правда
странно странно
а когда
тогда
и ну
и я живу
правда правда
странно странно
а когда
тогда
и ну
и ну и ну
и ну и ну
ну ну
ну ну
ну и
ну и
ладно
и ну и ну
ну ну
ну ну
ну и
ну и
ладно
не люблю
что я люблю
но люблю
что не люблю
но что это я люблю
то
что это я люблю
это я не говорю
что я это говорю
что я люблю
но люблю
что не люблю
но что это я люблю
то
что это я люблю
это я не говорю
что я это говорю
С 1960-х годов Некрасов начал активно печататься в тамиздате. В настоящее время его произведения переведены на основные европейские языки и даже на японский.
Издание произведений искусства за границей
Идут тучи
Оттуда
Откуда-то
Туда
Куда-то
Идут
Идут тучи
Видят
Чудо
И я
Туда хочу
Оттуда
Откуда-то
Туда
Куда-то
Идут
Идут тучи
Видят
Чудо
И я
Туда хочу
雲が流れていく
そこから
どこからか
そこへ
どこかへと
流れていく
雲が流れていく
奇跡を
目にしながら
そしてわたしも
そこへ行きたい
そこから
どこからか
そこへ
どこかへと
流れていく
雲が流れていく
奇跡を
目にしながら
そしてわたしも
そこへ行きたい
Материал подготовила Александра Богатырева
Произведения андеграундных авторов можно представить как индивидуальные образы. Мы решили сопоставить стихотворения с героями анимационного мультсериала «Смешарики», в котором каждый персонаж обладает исключительным набором характеристик и качеств. Предлагаем вам самостоятельно провести параллели между текстом и героем мультфильма! Наведите на фотографию поэта, чтобы узнать, на кого из «смеграундов» похоже его стихотворение.
Смеграунды
Материал подготовили Виктория Дагаева и Валерия Руденкова
Человек, о котором пойдет речь в ближайшие несколько абзацев — концептуалист и творческий деятель, которому было о чем рассказать —
поэтому он и говорил.
поэтому он и говорил.
Дмитрий Александрович Пригов отмечал: «для меня все виды
деятельности являются частью большого проекта под названием ДАП – Дмитрий Александрович Пригов». Все творчество Пригова было связано с конструированием его личности. Эта сконцентрированность выражается в рефлексивности каждого
из произведений автора. Такая особенности творческого мира помогала Пригову ощутить себя понятым и обозначить свое место в литературном дискурсе. В его картине мира присутствовало утверждение о том, что буквы – лишь часть развития проектного существования - этот тезис раскрывает поэта как концептуалиста,
взявшего свое существование за концепт.
деятельности являются частью большого проекта под названием ДАП – Дмитрий Александрович Пригов». Все творчество Пригова было связано с конструированием его личности. Эта сконцентрированность выражается в рефлексивности каждого
из произведений автора. Такая особенности творческого мира помогала Пригову ощутить себя понятым и обозначить свое место в литературном дискурсе. В его картине мира присутствовало утверждение о том, что буквы – лишь часть развития проектного существования - этот тезис раскрывает поэта как концептуалиста,
взявшего свое существование за концепт.
Пригов использовал литературные маски, примеряя на себя образы детского поэта, поэтессы, библейского пророка, японского автора. Причем он творил в разных видах искусства, начиная с литературы, продолжая живописью, кинематографией
и заканчивая музыкой. Интересы Пригова позволяют воспринять его как деятеля искусства, а не только литературы – впрочем, он и сам просил так его называть.
и заканчивая музыкой. Интересы Пригова позволяют воспринять его как деятеля искусства, а не только литературы – впрочем, он и сам просил так его называть.
Жанры, используемые Приговым, были авторскими: межжанровые образования, жанры-симулякры, персонажно-перформативный жанр и другие. Нет смысла искать в творчестве Пригова какие-то четко очерченные границы чистого жанра, так как он не следовал уже существовавшей системе. Жанры под действием наложения и смешения подвергаются деконструкции. Эта черта выливается псевдожанровость творчества Пригова. Псевдоэлегии
и псевдосонеты, псевдопоэмы и другие жанры с приставкой псевдо- во многом отражали тенденции постмодернизма. Поэт считал, что следование образцам рассматривается не как искусство, а как более низкий по статусу художественный промысел. Сам Пригов неоднократно подчеркивает, что пишет не отдельные стихи, а создает целые поэтические пространства.
и псевдосонеты, псевдопоэмы и другие жанры с приставкой псевдо- во многом отражали тенденции постмодернизма. Поэт считал, что следование образцам рассматривается не как искусство, а как более низкий по статусу художественный промысел. Сам Пригов неоднократно подчеркивает, что пишет не отдельные стихи, а создает целые поэтические пространства.
Кроме того, занимался высмеиванием советского новояза через свои стихи, писал частушки и городские песни, использовал форму укороченной баллады, поддерживаемые прозаическим, а не привычным лирическим отступлением.
Поэзия Пригова обладает свойством поэтизировать бытовые либо неприглядные вещи. Разнообразные верлибры с искаженной длиной строк, псевдопрозаическая поэзия были первым результатом смешения жанров. Новаторским становится также жанр стихограммы. Он возник во время активного печатания Пригова в самиздате. Поэт воспринял свою публикацию как повод для формирования новых жанровых систем. В стихограмме поэзия смешивается с визуальным и выражает стремление автора вырваться из однообразия советских лозунгов
и прийти к себе.
Пригов уделяет внимание теме места человека в мире. Уверенный
в том, что техноцентризм изжил себя, разочаровавшийся, Пригов создает принципы «новой антропологии » – этот принцип смещает человека с пьедестала главенства в мировой структуре, подобно тому, как технический прогресс сместил на второй план вопросы личности. Поэт выносит наверх абстрактных монструозных существ, примеряя и сравнивая величие человека и чего-то не близкого к человеческому.
Например, в известной приговской поэме “Махроть всея Руси” Махроть утверждает свое постоянное присутствие на российской земле независимо от политических действий в стране. Неведомое, но вездесущее зло, имеющее животное начало, представляет собой одну из граней концепта хаоса вокруг – хаоса, правящего над человеком.
в том, что техноцентризм изжил себя, разочаровавшийся, Пригов создает принципы «новой антропологии » – этот принцип смещает человека с пьедестала главенства в мировой структуре, подобно тому, как технический прогресс сместил на второй план вопросы личности. Поэт выносит наверх абстрактных монструозных существ, примеряя и сравнивая величие человека и чего-то не близкого к человеческому.
Например, в известной приговской поэме “Махроть всея Руси” Махроть утверждает свое постоянное присутствие на российской земле независимо от политических действий в стране. Неведомое, но вездесущее зло, имеющее животное начало, представляет собой одну из граней концепта хаоса вокруг – хаоса, правящего над человеком.
Важный в художественном мире Пригова становится символ глаза. В первую очередь, в голову приходит мысль
о Всевидящем Оке. Еще можно предположить, что этот глаз — символ зрителей, их вечного наблюдения за автором. Этот образ отображает связанность зрителя и автора — зрителя, имеющего иногда негативное воздействие. Речь идет о критично настроенных цензорах. Третья, самая интересная для анализа позиция, это мысль о том, что этот глаз — глаз самого Пригова. «Глаз Пригова» на работах может отражать авторское слияние со своими работами.
Но в смысле визуального жанра эта связь достигает апогея настолько, что творения приобретают физические авторские черты.
о Всевидящем Оке. Еще можно предположить, что этот глаз — символ зрителей, их вечного наблюдения за автором. Этот образ отображает связанность зрителя и автора — зрителя, имеющего иногда негативное воздействие. Речь идет о критично настроенных цензорах. Третья, самая интересная для анализа позиция, это мысль о том, что этот глаз — глаз самого Пригова. «Глаз Пригова» на работах может отражать авторское слияние со своими работами.
Но в смысле визуального жанра эта связь достигает апогея настолько, что творения приобретают физические авторские черты.
Можно ли тогда сказать, что каждая работа Пригова подвержена альтернативной анатомии, что автор постепенно теряет человеческое начало и приобретает нового себя в каждом из своих творений?
Возможно. Тексты постепенно теряют сакральное значение, которое заменяется преданностью к цели проекта «ДАП – Дмитрий Александрович Пригов». Финально, Пригов создает себе образ идеального поэта во времена, когда идеальных поэтов быть не может по определению.
Возможно. Тексты постепенно теряют сакральное значение, которое заменяется преданностью к цели проекта «ДАП – Дмитрий Александрович Пригов». Финально, Пригов создает себе образ идеального поэта во времена, когда идеальных поэтов быть не может по определению.
Многообразие жанров
в творчестве
при
го
ва
в творчестве
при
го
ва
Материал подготовили Арина Олоновская и Маргарита Васенина
Над проектом работали
Дарья Перелет
Александра Богатырёва
Александра Андросова
Ульяна Шаркович
Ульяна Ромашова
Южинцы: Тьма. Мистика. Сверхъестественное (иллюстрации, верстка)
Великий Экспериментатор (текст, иллюстрации)
- Какой вы хэппенинг хеленуктов? (текст, иллюстрации, верстка)
- «Вечнострадающие» герои лирики Игоря Холина (текст, иллюстрации, верстка)
Александра Богатырёва
- СМОГ как этап культурных перформансов (текст, иллюстрации, верстка)
- Некрасов Всеволод (текст, верстка. Иллюстрации: Ульяна Ромашова)
Александра Андросова
- Южинцы: Тьма. Мистика. Сверхъестественное (текст, верстка)
- Великий Экспериментатор (текст, верстка)
Ульяна Шаркович
- Аронзон и Бродский (верстка)
- Великая Отечественная война у поэтов (верстка. Иллюстрация: Ульяна Ромашова)
- Пост-продакшн (редактура, верстка)
Ульяна Ромашова
Южинцы: Тьма. Мистика. Сверхъестественное (иллюстрации, верстка)
Великий Экспериментатор (текст, иллюстрации)
Виктория Дагаева
Валерия Руденкова
Маргарита Васенина
Арина Олоновская
- Соц-арт, или ирония над идеологией (текст, верстка)
- Смеграунды (текст, верстка)
Валерия Руденкова
- Соц-арт, или ирония над идеологией (текст, верстка)
- Смеграунды (текст, верстка)
Маргарита Васенина
- Самые известные из неизвестных (текст, верстка)
- Взгляды из разных углов (текст, верстка)
- Многообразие жанров в творчестве ПРИ ГО ВА (текст, верстка)
Арина Олоновская
- Самые известные из неизвестных (текст, верстка)
- Взгляды из разных углов (текст, верстка)
- Многообразие жанров в творчестве ПРИ ГО ВА (текст, верстка)
Проектом руководили:
Анжелика Родина
Любовь Парфенова
Анжелика Родина
Любовь Парфенова
Благодарим
Анастасию Сумеди
Екатерину Сергееву
Екатерину Сергееву
© Ассоциация победителей олимпиад. Все права защищены